Bloomberg: Путин зашел туда, куда не ступали советские лидеры. На что делает ставку президент России?

Президент России делает ставку на упадок Запада и сдерживающую силу ядерного арсенала страны.

Ежегодное обращение к нации Владимира Путина было похоже на путешествие в параллельную реальность. Однако его намеки Западу подчеркнули радикальное отличие нынешнего подхода от подхода советских предшественников, пишет Bloomberg.

В путинском мире Россия была передовой страной, преодолевшей пандемию Covid и пытающейся решить некоторые неизбежные, но не особо сложные социальные и экономические проблемы. В другом мире, за пределами огромного зала напряженных лиц, ловящих каждое слово Путина, войска сконцентрировались у границ Украины. Лидеры Европы и США призвали к деэскалации, но их призывы были не услышаны.  США только что усилили санкции, распространив их на новый суверенный долг России. Чешская Республика обвинила российских разведчиков во взрыве на складе боеприпасов в 2014 году, в результате которого погибли два человека, и выслала 18 российских дипломатов из посольства в Праге.

Избитая российская оппозиция, официально обозначенная правительством как «иностранные агенты», столкнулась с превентивным задержанием и большим количеством сотрудников ОМОНа в ходе несогласованных митингов в поддержку  объявившего голодовку Алексея Навального.

По данным Bloomberg, уровень вакцинации против COVID в России составил 4,3%, что составляет около 13% от показателя в США. В феврале, последнем месяце, за который доступна официальная статистика, по сообщениям, 24 369 человек умерли от Covid или сопутствующих заболеваний. Однако избыточное количество смертей по сравнению с февралем 2020 года достигло 29 493, что свидетельствует о продолжающихся несостыковках в показателях смертности от COVID.

Такие опытные лидеры, как Путин, часто обладают мощным «полем искажения реальности» — этот термин впервые был применен к соучредителю Apple Inc. Стиву Джобсу. Все тезисы, которые Путин декларировал аудитории, хорошо знающей иную повестку дня реального мира, были частью послания, которое он сформулировал ближе к концу:

«При этом у нас, я просто вынужден это сказать, хватит терпения, ответственности, профессионализма, уверенности в себе и своей правоте и здравого смысла при принятии любого решения. Но надеюсь, что никому не придёт в голову перейти в отношении России так называемую красную черту. А где она будет проходить, это мы будем определять в каждом конкретном случае сами».

Это выходит за рамки типичной риторики великих держав, к которой все привыкли со стороны российских лидеров. Это объявление всему миру, что Путин в одиночку будет принимать важные решения и устанавливать свои собственные красные линии. Он не желает обсуждать с кем-либо то, что он считает своим делом, тем более с иностранцами. Несмотря на все ссылки на добрую волю и ответственное поведение, это заявление о намеренной непредсказуемости — почти насмешливый ответ на высказанное президентом США Джо Байденом желание поддерживать «стабильные и предсказуемые отношения» с Россией.

Так что же дает Путину возможность сказать миру, что он должен ждать его решений, перемещая красные линии? Похоже, что он гораздо  откровеннее, чем его советские предшественники.

Чтобы провести параллели с 1970-ми и началом 1980-х годов, временем, которое сформировало мировоззрение Путина и его видение глобальной роли своей страны, проследите за твитами историка холодной войны Сергея Радченко, профессора Кардиффского университета, который сравнивал позднесоветский и путинский режимы. Как недавно указывал Радченко, в 1981 году, когда Политбюро обсуждало, как бороться с движением Солидарность в Польше, Юрий Андропов, вскоре сменивший Леонида Брежнева на посту советского лидера, решительно выступал против военного вторжения.

Возможно, в то время Польша была почти так же важна для так называемого «социалистического лагеря», как Украина для путинского видения «русского мира». Однако вместо того, чтобы столкнуться с западными контрмерами, Андропов, в то время бывший боссом Путина в КГБ, был готов позволить Польше продолжить то, что казалось (а затем стало) началом антикоммунистической революции.

Еще одна параллель, на которую указал Радченко, связана с делом Навального. В декабре 1986 года диссидент Анатолий Марченко умер в лагере для военнопленных в результате голодовки, события, вызвавшего международный резонанс и побудившего Михаила Горбачева начать освобождать политзаключенных. Навальный, похоже, полон решимости уморить себя голодом, мировые знаменитости и политики высказываются в его защиту, но нет никаких признаков того, что президент может смягчиться. 

Советский Союз, конечно, был колоссом на глиняных ногах в 1980-х, когда цены на энергоносители падали, а плановая экономика превратилась в хаос воровства, дефицита и общей безответственности. Напротив, путинская Россия, хотя и все еще зависит от экспорта энергоносителей, управляется гораздо более эффективно, а технократическое правительство приложило все усилия, чтобы подготовить страну к худшим последствиям новой холодной войны. Россия территориально меньше, чем Советский Союз, и ее не заставляют держаться за разросшуюся империю. Россияне тоже не в таком отчаянном положении, как в 80-е годы — они не чувствуют себя унизительно бедными по сравнению с гражданами западного мира. 

Но ни одна из этих причин не может объяснить, почему президенту России все равно, кем он выглядит в глазах западных политических лидеров и общественного мнения. Похоже, Владимир Путин решил, что Россия может позволить себе нажить любых врагов — просто потому, что ядерное сдерживание делает ее непобедимой в большой войне.

Путин, в отличие от лидеров Советского Союза, делает ставку на упадок Запада. Развитые страны, и, особенно, США, слишком озабочены внутренними проблемами, чтобы пойти на значительные жертвы по сдерживанию России. Бывший президент США Барак Обама сказал в 2013 году, что Путин выглядит «как скучающий ребенок в задней части класса». Как и поведение школьника, позиция Путина, похоже, черпает силу в предположении, что противостояние ему создаст больше проблем, чем оно того стоит. 

Перевод Станислава Прыгунова, специально для «БВ»

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.