Самые тяжелые и страшные главы из «Братьев Карамазовых» поставили студенты третьего курса Саратовского театрального института под руководством доцента Олега Загуменнова.

Читать Достоевского - словно заглядывать в бездну мира и... собственной души. А это, согласитесь, изрядно встряхивает и нарушает какую-никакую гармонию внутри себя. А в сегодняшней жизни, будем откровенны, нашпигованной стрессами и утратами всех мастей, так часто хочется элементарно отвлечься на что-то лёгкое - без особых затей.

Достоевский не отвлекает. Он бьёт прицельно. Без промаха. Диагностирует блестяще любую хворь души.

Ему, как человеку, стоявшему в балахоне смертника в ожидании казни, хлебнувшему и каторги, и бедности, и упрёков в недостатке веры, в непонимании религии, измученному лютой эпилепсией и не менее лютой игроманией, а главное, всю жизнь одержимому, буквально пронзённому вселенской Христовой болью за человечество, - ему сам Бог, по-моему, позволил только так вспарывать, препарировать наши хрупкие души.

Три главы из «Братьев Карамазовых» - «Братья знакомятся», «Бунт» и «Великий инквизитор» - это самое настоящее сошествие в ад. А потому были сомнения: по силам ли это студентам, достаточно ли у них актёрского мастерства и духовных сил, чтобы выдюжить и вытянуть подобный материал?

Режиссер спектакля, он же мастер третьего курса Олег Загуменнов, знаком саратовцам по «Медее» на сцене ТЮЗа и «Федре», вот уже свыше десятилетия собирающей аншлаги в театре драмы, музыки и поэзии «Балаганчик». Оба спектакля очень разные, но что их объединяет, так это высокая эмоциональность и философская глубина. Обе постановки способны вызвать слёзы потрясения - но и в той, и в другой драме заняты профессионалы! А тут – студенты, совсем юные люди! Мыслимо ли такое?!

Терзаемая сомнениями, пришла в элегантно обновлённый, нашпигованный современной техникой, избавленный от тяжеловесных колонн малый зал нового ТЮЗа. Здешняя сцена - пространство камерное. Актёры соседствуют со зрительным залом, а первый ряд так вообще превращает зрителя почти что в участника событий!

Беспощадные диалоги братьев об издевательствах и надругательстве над женщинами и детьми, особенно детьми, покрывали мурашками кожу и, кажется, изменяли ритм сердца. Текст - кипящая лава. Эмоции зашкаливают. Как эти юные мальчики (Никита Горяинов, Яков Конев, Александр Дементьев, Илья Хвалов, Вадим Суворов) справляются с подобным накалом - уму непостижимо.

Вторым эмоциональным ударом стало явление великого инквизитора. Он предстал перед залом вполне себе по-инквизиторски изощрённо - не во плоти, а на экране, огромном, во всю стену. Поразительная, объемная и, я бы сказала, дерзновенная роль мастера курса Олега Загуменнова!

Великий инквизитор, на мой взгляд, фигура куда как страшнее Понтия Пилата. Может быть, неуместно ли сравнивать реального человека и литературного персонажа, но Пилат - заложник огромной личной власти и власти кесаря. Пилат заложник собственной трусости. А инквизитор это тот, кто под разными именами и статусами во все века и времена легко и изящно превращает черное в белое и наоборот. Это тот, кто сделал ложь величайшим искусством, кто знает цену всему и всем, кого могли звать - Иван Грозный, Наполеон или Гитлер. Кто прекрасно знает, что «миром правят чудо, тайна и авторитет», кто открыл страшный закон управления миллионами - хлеба и дыбы.

Ибо человеческая природа такова, что «рабы в рабстве свободны»!

А потом случилось явление Люцифера…Сначала дух зла появился в неказистом обличье, босой, сутулящийся, неуверенный, почти хромающий. Потом он набрал силу, стал красивым, манким, нарядным. И Боже мой, как потрясающе танцевал Дмитрий Куркин, примеривший на себя этот страшный образ!

Зло опасно-завораживающе, вот что устами и телами всех персонажей драмы сказал нам режиссер спектакля. Мы попадаем под магию зла, если не сопротивляемся, потому что каждый из нас, чего лукавить, иногда мечтает быть когда манким, когда красивым или обладающим властью и силой.

И прямо возглас протеста вызвало появление Люцифера в белой рубашке! Это что за бал сатаны?! Зачем этот триумфальный выход, это ёрничество зла не только над простертой ниц массовкой, символизирующей покорное стадо, но и над зрителями, надо мной, над всеми нами?!

Но танцы были восхитительны до слез - метания голодного, несчастного, то теряющего, то обретающего Бога человечества. И в этот момент моего личного отчаянья, внутренний голос моей души отчётливо сказал мне: вот она, правда. Правда, с которой сложно смириться, потому что она не ласкает, а отвешивает оплеухи нашему, так часто сконцентрированному лишь на себе «я». Когда мы трусим, когда ленимся, когда ненавидим, когда оголтело бежим за личным успехом, забывая о самых любимых, разве дух зла не побеждает?! Когда мы игнорируем бесправие и бедность, разве Люцифер не распахивает свои черные крылья в наших душах?!

И да, мне не нравится Люцифер в белом, потому что не хочется признать: абсолютное зло- привлекательно, а абсолютное добро весьма неказисто и неброско. Добро целомудренно и стыдливо-незаметно, как сын Божий в пустыне иудейской, в пыльном хитоне и сандалиях. Одинокий и непонятый падким на радости и гостинцы человечеством.

Кстати, когда на фоне экрана с Христом, выделывает свои пируэты нарядный демон это реально пробирает по полной! Потому что это и есть образ сегодняшнего мира...Мира, в котором популярна фраза «это твои проблемы». Мира, в котором сбитого машиной несчастного десять человек фотографируют и только один или два вызывают неотложку или бегут оказать ему первую помощь. Мира, в котором насилие над детьми не уменьшилось, а стало изощрённее и глобальнее.

В монологах инквизитора, в диалогах братьев Карамазовых, в огромной, почти истовой работе кордебалета, качался и дрожал не только древний, но и пугающе-современный мир! А гениальность русского философа и пророка вставала в полный рост.

Почему так ранит этот спектакль? Потому что это была не купированная, не деликатно-смягчённая, а озвученная в полный голос правда от Достоевского. Правда бурная, болезненная, горькая, карябающая.

Три очень тяжёлых главы, пару десятков, быть может, самых искренних и личностных в мировой литературе страниц из закатного романа Фёдора Михайловича, Олег Загуменнов превратил в сложную и почти магическую по воздействию мистерию. С потрясающим, отчаянно динамичным и виртуозно работающим кордебалетом (занят весь курс, и поклон за постановку этих танцев Алексею Зыкову), с удивительными по красоте звучания хорами (браво, Татьяна Цой, взлелеявшая и выпестовавшая эту красоту).

Между прочим, именно хор, хор на латыни, дарит в финале спектакля надежду - на то, что наш мир всё-таки уцелеет, что каждый из нас если и не победит, то хотя бы обуздает своих внутренних демонов, что добро выживет и тьма отступит, не поглотив ни любви, ни счастья. Многоголосие на латыни- будто разговор с Господом, а мольбам всегда открыты небеса. В минуты горя, слабости, крушения всех надежд и самые сильные, и самые слабые мира сего произносят «Господи»! Потому что всем нам, на земле нужна небесная опора. Потому что внутри каждого из нас Бог. Потому что все мы - дети Божьи, хотя и искушаемые изощрённо тем, кто любит ходить по этому миру в белом.

Тьме не впервой рядиться в белое. Главное, чтобы мы все чутко ловили в себе малейшие проявления света и тьмы. Окаянный Иван и кроткий Алёша, которые в той иной пропорции, есть в каждом из нас, беспощадно окликают нас со сцены.

Достоевский - это соль на свежие раны сердца, читать его тяжело и больно, а спектакль по нему смотреть оказалось страшно и одновременно завораживающе. Одна из зрительниц под ником Алёна, на сайте ТЮЗа оставила потрясающий и глубокий отзыв, вот кусочек из него: «Режиссёр, на мой взгляд, сделал невозможное. Он устроил встречу зрителей с Создателем».

Вообще, эмоциональных, неординарных, думающих зрителей, понявших и чутко принявших спектакль, в нашем городе оказалось очень много, о чём красноречиво свидетельствует страничка самого ТЮЗа. И это не может не радовать! Радостно, что в разнообразной, богатой на драматургию, афише ТЮЗа появился ещё и этот спектакль – сложный, взывающий одновременно к разуму и эмоциям, душе и интеллекту. Он идёт всего лишь час сорок. Пролетает, как мгновение. А говорит с нами о вечности.

Текст и фото: Екатерина Андреичева