Наказание без преступления: в деле экс-ректора саратовского политеха Игоря Плеве нет состава и пострадавших, зато есть срок в 4,5 года

Завтра, 26 августа, продолжится рассмотрение апелляционной жалобы бывшего ректора СГТУ доктора исторических наук Игоря Плеве в Саратовском областном суде. «БВ» внимательно следит за перипетиями уголовного процесса.

Решив изучить 100-страничный приговор, вынесенный ученому 19 мая 2021 года Октябрьским районным судом, мы сами совершили немало почти что научных открытий.

Во-первых, многообразие законов, программ, подпрограмм, а также сложное устройство государственного аппарата родной страны дают прекрасные возможности жонглировать понятиями, подменять одно другим и уводить вопрос в дебри и туман.

В вину бывшему ректору, как известно, ставится превышение полномочий при распределении 32 квартир в вузовском доме, из-за чего казне нанесен ущерб в сумме более 24 миллионов рублей.

СГТУ участвовал в реализации Федеральной целевой программы (ФЦП) «Жилище» с 2004 года, а с 2008 года, по мнению суда, строительство дома для университета продолжилось в рамках подпрограммы «Мероприятия по обеспечению молодых ученых и строительства общежитий»» этой ФЦП.

Если бы это было так, «Мероприятия» фигурировали бы в договорах, на основании  которых на стройку перечислялись бюджетные средства. Однако никаких ссылок на эту подпрограмму в договорах 2008 и 2009 годов, исследованных судом, нет.

А ведь все средства на достройку вузовского дома, которая велась при ректоре Плеве, поступали по этим договорам. И никаких претензий ни у госзаказчика (Федеральное агентство по образованию, Министерство образования и науки РФ), ни у собственника в лице регионального теруправления Росимущества не возникало, никаких нарушений не было выявлено.

Куда же делась подпрограмма «Мероприятия»? А ее в 2008 году уже просто не существовало! А когда она была и действовала (2002-2005 годы), тогда ее госзаказчиком являлось Министерство регионального развития, к которому университет не имел никакого отношения.

А пресловутые «молодые ученые», которых злодейски обделил ректор саратовского политеха? Они – краеугольный камень абсурдной конструкции, которую два года возводило следствие. В приговоре упомянута «установленная государством категория граждан-молодых ученых». То есть когда строился вузовский дом, сия категория будто бы имела четкое описание и была в закреплена в нормативных документах. Так почему же весной 2021 года глава Минобрнауки Валерий Фальков на встрече с президентом поднял вопрос о государственном определении «молодого ученого»?

Словно для того, чтобы подкрепить шаткую конструкцию, суд вдруг начинает ссылаться на постановление Правительства РФ №705 от 14.12.2006. И это при том, что в ходе судебных заседаний выяснилось, что этот документ был адресован работникам структур Академии Наук Урала, Сибири и Дальнего Востока и определял получение социальных выплат!

Получается, в основу приговора, по которому человека на 4,5 года хотят упечь в колонию, лежат давно закрытая подпрограмма и не прописанная ни в каких нормативах категория?

Еще один удивительный момент приговора – вопрос собственности построенных 32 квартир. Казалось бы, все просто: жилье построено по федеральной программе, на казенные, в основном, деньги, и собственником квартир, естественно, должно быть государство. И действительно, в 2010 году, когда был сдан третий, последний подъезд дома, эти квартиры были зарегистрированы в собственности РФ в лице теруправления Росимущества. Этот факт легко проверить по совершенно открытым официальным источникам. Так почему же в приговоре собственником жилья сначала названо это ведомство, а затем, совершенно голословно, — Министерство образования и науки?

Уж не для того ли, чтобы объявить министерство потерпевшим? Но оно квартирами не владело, так что потерять их по вине Игоря Плеве просто не могло!

И, конечно же, просто восторг те места объемистого, на 100 страниц, судебного текста, где живописуются ректорские «преступления». Сначала судья Елена Леднева пишет, что ректор Игорь Плеве прекрасно знал, что квартиры должны получить молодые ученые, затем просто цирком и комедией выставлены заседания вузовского профкома и жилищной комиссии, которые, собственно, распределяли злополучное жилье.

Несмотря на массу свидетельских показаний, судья сочла работу этих органов формальной и показушной. Все на самом деле решил ректор: закрывшись в кабинете 20 июля 2010 года, он самоуправно расписал квартирки, надругавшись и над подпрограммой (она на тот момент уже три года не существовала), и над правами молодых ученых (а кто они такие, что это за зверь, до сих пор не ведает даже само государство российское).

Такие вопиющие безобразия не могли, конечно же, пройти мимо надзорных структур. Вот и в приговоре черным по белому написано, что незаконное распределение квартир подтверждено проверками Счетной палаты РФ и Прокуратуры. Но где реквизиты актов проверок? Где выдержки из этих документов? Почему никаких претензий по распределению квартир не высказали ни собственник в лице Росимущества, ни учредитель в лице Минобрнауки?

Еще один увесистый камень в сторону бывшего ректора – приватизация построенного жилья. Снова на страницах приговора возникает Минобрнауки, которое на самом деле квартирами не владело, но умудрилось пострадать аж на 24,5 миллиона рублей. Заявляя, что разрешив приватизацию квартир ректор нарушил закон, судья Елена Леднева почему-то не называет ни одного этого закона. Судья ссылается всего лишь на устав вуза, но в нем, конечно же, ни слова о приватизации не говорится.

И при этом начисто забыт тот факт, что все тот же Октябрьский районный суд в 2011 году обязал ректора политеха, не разрешившего приватизировать жилье одному из сотрудников СГТУ, подписать заявление и предупредил о недопущении подобных нарушений в будущем.

Получается, что в 2011 году суд обязал ректора Плеве подписать заявление на приватизацию, а через 10 лет этот же суд дал тому же человеку за приватизацию к 4,5 года колонии!

К тому же окончательное решение о приватизации принимает собственник в лице теруправления Росимущества, а никак не ректор. Но именно он обвиняется в изъятии квартир из госсобственности. Причем приватизированы-то были все 32 квартиры, а в вину бывшему вузовскому начальнику поставлены только 18. Почему именно так? Загадка…Остается только верить, что апелляционная коллегия разберется во всех парадоксах приговора и вынесет правильное решение в деле, получившем международный резонанс.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.