Романы, действие которых происходит во время промышленной революции, могут пролить свет на то, как это – жить в эпоху перемен.
Пока продолжаются дебаты о нашем будущем в сфере ИИ, я задаюсь вопросом, не станем ли мы все похожими на главную героиню моего любимого романа XIX века «Север и Юг». Героиня – молодая женщина времен промышленной революции, которой приходится приспосабливаться к совершенно новому образу мышления и жизни, а также к множеству новых социальных норм. Звучит знакомо?
Каждый день мы читаем о потенциально огромном влиянии ИИ на рынок труда, экономику и общество. Хотя многие говорят о будущем с уверенностью, мы на самом деле не знаем, что нас ждёт. Люди думали, что изобретение хлопкоочистительной машины наконец-то поможет положить конец рабству. На самом деле, оно увеличило его кратно. С другой стороны, ткачи накануне промышленной революции были правы, утверждая, что их средства к существованию будут уничтожены с появлением «новой техники».
Пока рано говорить с уверенностью о том, какое влияние окажет ИИ на рынок труда (или экономику, или общество). Многие утверждают, что он уже приводит к потере рабочих мест, но имеющиеся у нас данные свидетельствуют о том, что это ещё даже не начало. Но нам не стоит игнорировать ход событий или отворачиваться. Так же нам, возможно, лучше будет извлечь уроки из прошлого, чем просто строить предположения о будущем. Как однажды сказал Уинстон Черчилль: «Чем дольше вы оглядываетесь назад, тем дальше видите вперёд».
Если вы хотите почувствовать, как это – пережить масштабный технологический шок и его последствия, пора отвлечься от сложных языковых моделей и почитать великие романы эпохи промышленной революции.
«Ткачи – белые воротнички»
Сегодняшние разговоры о рынках труда и ИИ часто ведутся так, будто мы никогда раньше не видели подобных изменений. В частности, люди сосредотачиваются на влиянии бума искусственного интеллекта на высокооплачиваемых работников, а не на низкооплачиваемых или среднеоплачиваемых рабочих местах, которые больше всего пострадали от более ранних потрясений, связанных с компьютерами и автоматизацией. Однако эта динамика не нова. Технологические изменения уже меняли «высокооплачиваемые» рабочие места.
Во время промышленной революции изобретение паровой энергии, ткацкого станка и других машин сделало производство более эффективным – особенно производство текстиля. Эти машины полностью перевернули экономику и рынки труда. В долгосрочной перспективе трансформация пошла на пользу работникам и экономическому росту, но она была невероятно болезненной. (Я благодарен, что произошла промышленная революция: теперь я могу заниматься политологией. Я также благодарен, что мне не пришлось пережить её.)
В то время ткачи пользовались относительно высоким уровнем жизни. Они, конечно, не входили в золотой 1%, но в некотором смысле были офисными работниками своего времени, наслаждаясь гибким графиком работы, относительно высокой зарплатой и социальным статусом. Фактически, луддиты стали политической силой отчасти потому, что их высокий статус позволил им организоваться и дать отпор. В конечном итоге они проиграли, но у них был социальный капитал, чтобы организовать сопротивление.
Насколько сильным был этот шок? В XIX веке у нас не было Бюро статистики труда, но реальная заработная плата ткачей, работающих на ручных ткацких станках, похоже, упала вдвое в период с 1806 по 1820 год, и потребовались десятилетия, чтобы рабочая сила ощутила широкие выгоды от всей этой производительности, полученной от применения машин. В 1806 году ткачи, работающие на ручных ткацких станках, зарабатывали примерно вдвое больше, чем фабричные рабочие; К 1820 году они зарабатывали более чем на 25% меньше.
Как это – жить в эпоху технологических перемен
Без сегодняшнего обилия достоверных экономических данных трудно адекватно оценить влияние промышленной революции на рынок труда. К счастью, мы можем обратиться к литературе. Романы освещают то, что переживали люди в то время. У меня есть три книги, которые я могу вам посоветовать.
Во-первых, «Ширли» Шарлотты Бронте. «Ширли» рассказывает о владельце фабрики в начале 1800-х годов, который хочет установить «новые машины». Все начинается с набега луддитов на доставку оборудования. Владелец фабрики Роберт Мур и две молодые местные женщины, Кэролайн Хелстоун и Ширли, пытаются понять, что означает меняющийся экономический ландшафт для них как для личностей и членов общества. В книге рассказывается как об экономическом давлении на Мура, заставляющем его конкурировать, так и о том, как разные члены его рабочей силы по-разному реагируют на этот шок.
В романе также подчеркивается роль более широкой экономической ситуации (например, коммерческие последствия наполеоновских войн) в внедрении машин — важный аспект этой истории, который часто упускается из виду. Технологические изменения не происходят в вакууме; одной из причин, сделавших промышленную революцию особенно болезненной, было то, что экспортные ограничения оказывали давление на текстильную промышленность, увеличивая стимул к инвестициям в машиностроение.
Второй в моем списке — упомянутая выше книга «Север и Юг» Элизабет Гаскелл. Действие романа происходит немного позже, в 1850-х годах; в нем рассказывается о владельце фабрики, взаимодействующем с рабочими на «новой фабрике» с машинами. Книга исследует, как владельцы капитала и рабочие находили способы работать вместе в новом равновесии. Но она также подчеркивает, как меняющаяся экономика изменила социальную структуру. Главная героиня, Маргарет Хейл, дочь священника, вынужденного переехать на север, изо всех сил пытается адаптироваться к меняющемуся миру, хотя экономически это её не затрагивает. Финансовое положение её семьи не меняется после решения о модернизации фабрики, но модернизация коренным образом меняет мир вокруг неё, меняя её ожидания.
Роль Маргарет в обществе была очень ясна в южной сельскохозяйственной экономике, но в северном городе, где доминирует промышленность и общество вращается вокруг того, кто получает власть, а кто её лишается благодаря технологиям, она не знает, как реагировать на происходящее. Каковы её отношения с получившими новые права рабочими, такими как профсоюзный лидер Николас Хиггинс и его дочь, которые становятся её друзьями? Что ей следует думать о владельце фабрики Джоне Торнтоне, чьё понимание экономических и социальных тонкостей совершенно отличается от её собственного и который кажется ей равнодушным и незаинтересованным в благополучии других? (Те, кто читал «Гордость и предубеждение», вероятно, догадываются, к чему это всё ведёт.)
Будучи «нейтральной стороной», Маргарет оказывается втянутой в продолжающиеся трудовые волнения, возникающие в результате попыток владельцев капитала и рабочих договориться о новом равновесии. И ей приходится решать, какие обязанности граждан несут друг перед другом в новом мире — и что следует перенести из старого.
В-третьих, «Рождественская песнь» Чарльза Диккенса. Да, эта книга о духе Рождества, заботе о ближнем и о том, как мы должны реагировать на бедность среди нас, а не на промышленную революцию. Это, как известно, история об Эбенезере Скрудже, скупце, который копит деньги и не заботится о страданиях окружающих, но в канун Рождества его посещают три призрака, которые показывают ему ошибочность его взглядов. Но в ней также содержится сцена из английской литературы, которая, на мой взгляд, лучше всего описывает реакцию властей на промышленную революцию и нищету того времени: «Разве нет тюрем?… А работные дома Союза? Они всё ещё работают?».
Диккенс, как правило, не сосредотачивается на более глубоких экономических условиях, которые привели к нищете, которую он наблюдал. Он не делает различий между людьми, которые бедны, потому что потеряли работу, и людьми, которые бедны, потому что никогда её не имели. Он просто писал об экономических страданиях, которые они испытывали.
Я не был бы литературным фанатом, если бы не упомянул ещё одну книгу. Если вы хотите продолжить чтение, то роман Энтони Троллопа «Как мы живём сейчас», опубликованный в 1870-х годах, посвящён жадности во время железнодорожного бума (части так называемой Второй промышленной революции). Когда в Лондон прибывает загадочный финансист по имени Мелмотт, общество перестраивается вокруг него и обещания богатства, которое он приносит. Честность и моральные принципы некоторых персонажей помогают им пережить надвигающуюся бурю, в то время как другие падают от собственной жадности и нечестности. Это замечательное обобщение того, как люди и общество могут увлечься даже возможностью получения прибыли — и как это выглядит во времена технологического бума.
У нас нет необходимых данных, чтобы точно знать, как выглядели потрясения во время промышленной революции, и мы, конечно, не можем с уверенностью сказать, что произойдет с нами в ближайшие годы. Но все эти книги могут помочь нам понять, что побуждало людей инвестировать в технологии, что чувствовали рабочие в то время, как менялось общество и как оно реагировало (или не реагировало) на тех, кто проиграл.
Мы уже переживали технологические сдвиги, включая изменения, которые сначала коснулись квалифицированных работников с высоким статусом. Тогда, как и сейчас, люди паниковали по поводу своих рабочих мест, экономического благополучия и изменений в обществе, не зная, как им реагировать. Переход к искусственному интеллекту может быть быстрее, масштабнее и разрушительнее, чем промышленная революция. Но если мы хотим иметь процветающую экономику и общество после этого, то извлечение уроков из опыта наших предшественников на этот раз еще важнее. И именно в этом нам помогает литература.
Статья Марты Гимбел
