Саратовский художник Роман Белянин: все мы сегодня находимся в состоянии салонного созерцания на фоне глобальных катастроф

belyanin «Роман Белянин, живопись, дизайн» — курсивом выведено на его визитке. И больше ничего.

Минималистская визитка. Он сам  выглядит в таком же стиле аскетичной элегантности. Ни тебе шейного платков, ни шляпы или берета.

Хотя, стоп…Кто сказал, что художник должен  выпадать из толпы внешними проявлениями своего «я»? Художник проявляется на холсте.

— Роман, Вы на своём веку художника создали немало портретов. Что такое для Вас этот жанр живописи?

— Отражение судьбы.

— Есть ли лица, которые особенно увлекательно переносить на холст?

— Не все лица благообразны и уж точно не все красивы. Но лицо это целый мир! Черты передают не только наши генетические возможности и наследие. Они транслируют и некие тайны.

— «Когда человек умирает, изменяются его портреты»?

— Да! Незадолго до смерти Тамары Викторовны Гродсковой я писал её портрет. Она облачилась в один из своих изысканных туалетов, всё на ней было безупречно — тюрбан, драгоценности. Мы разговаривали — когда я пишу портрет, то всегда превращаюсь в ещё того манипулятора-из человека ведь надо вытащить его суть. И Тамара Викторовна во время нашего единственного сеанса,   вспоминая  детство, словно озарилась им и была больше уже там, чем здесь.

А потом миновало совсем мало времени, она умерла. И я взглянул на портрет усопшей и что-то во мне щёлкнуло. Другая она уже была на холсте. Другая!

Вы обращались когда-нибудь к написанию портретов людей, другим, вероятно, не интересным или мало интересным?

— Был период, когда я много писал бомжей. Не удивляйтесь, считаю, что мне повезло. Эти люди относились ко мне с доверием. Они — великодушно позволяли себя писать. Однажды я  изобразил на холсте женщину. Она пришла на встречу к другому человеку, а он задерживался. Она ждала его и я, воспользовался ситуацией, попросил разрешение и начал её писать.

Вообразите: она была в большой, не по размеру  куртке. Неуклюжей, с чужого плеча. Но женщина не утратила своего человеческого достоинства, не ощущалось и этого удручающего и удушливого запаха — свидетельства падения на дно жизни. Она следила за собой и, идя на встречу, идя в гости,  купила маленький подарок — два свежайших лимона и упаковку йогурта. И всё  аккуратно упаковано!

Эта женщина, будучи молодой, ухаживала за таким талантливым художником, как Гущин. Была вхожа в его дом, знала многих представителей тогдашней художественной жизни. А потом, должно быть, что-то пошло в её судьбе не так. На склоне лет она доживала свой век в гараже, в обнимку с собаками! Грелась о четвероногих.

 Закончив её портрет, на обратной стороне оставил её имя и фамилию.  Мне захотелось  оградить её от безымянности.  

SAMSUNG DIGITAL CAMERA— У Вас диплом Саратовского художественного училища и Петербургской академии живописи. Давайте вспомним времена студенчества.

— Когда я учился в Саратовском художественном училище, в один год ушли все старики. ВСЕ! Люди, которые заступили на их место, долго апеллировали к их памяти. Говорили словно бы и от их лица — куда в большей степени, чем от своего.

— Чей художественных мир из  великих стариков прошлого,  Вам хотелось бы сохранить?

— Так сложилось, что я работаю сейчас в мастерской такого крупного живописца, как покойный Виктор Чудин. И я вижу свою задачу в том, чтобы никак не потревожить это пространство. Сохранить его ауру, дух. Это ведь больше, чем мастерская, это особое, уникальное пространство, где бывала, как у себя дома практически вся художественная интеллигенция Саратова, куда приезжали интереснейшие гости со всего мира. Очень надеюсь, что удастся перевести  мастерскую в статус музея Виктора Чудина.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA— Что такое для Вас саратовская школа живописи?

— Всегда пытался понять и осознать это. И однажды через личность  Боголюбова мне это, кажется, удалось. Смотрите, что получается: был образованный и духовный человек, который написал десятки этюдов, собрал множество уникальных и прекрасных картин, в том числе — коллекции Репина, Ге, и завещал это городу. Опыт такого завещания — от частного к общенациональному широко известен в России — это и Мамонтов, и Третьяков..

Но Саратовская школа — это что-то ещё. Боголюбов не просто коллекционировал и не просто творил сам. Он создал методику. Он, если угодно, определил вектор стратегического развития  художественной школы.

Все знают, кто такой Мусатов, Уткин. Но в Саратове жили и работали  люди, словно существовавшие в тени больших имён, но при этом очень яркие.  Вот был такой человек по фамилии Белонович. Многие ли о нём знают? А между тем, он оставил после себя несколько интересных небольших художественных работ — размером не больше ладошки и-что поразительно и бесценно — рецепты грунтов и последовательность нанесения красок. Он был хранителем знаний, да не прозвучит это пафосно.

Сегодняшние музеи не имеют возможности делать закупки современных художников. Это ведь не миф?

— Не миф. Печальная правда.

— И как Вы воспринимаете такое положение вещей?

— Я твёрдо знаю: музей — это не просто здание. Не просто старинный особняк, заполненный  драгоценными и раритетными вещами. Музей это, прежде всего сообщество, общий замысел…

Сегодняшняя жизнь такова, что даже музеи могут стать конъюнктурными. От конъюнктуры человек может увести себя только сам. Если хватит сил и будет желание идти по такой дороге.

Невеста. 2014г.,х.акр., 90х100— Дорога — один из главных символов русской живописи всех веков?

— Конечно.  А передвижничество — чем вам не дорога?  Самый сложный и тернистый из путей-путь к себе. Мы все идём, ползём, скребёмся — как можем. Все мы пробираемся по  дороге жизни. Каждый выбирает свой, единственный путь. Одни — к Богу, другие – к альтруистическому созиданию, третьи — к личному самообогащению, комфорту. И каждый из этих путей не легче других.

Пустоты в природе не бывает. Если музеи прекратили закупки лучших современных произведений, то за это, уверяю вас, взялись коллекционеры.

— А разве кризис  не уменьшает азарт и возможности коллекционеров?

— Коллекционерами становятся разные люди. С различным уровнем доходов-иногда отнюдь не высоким. Кто-то собирает кульминационные работы, кто-то отдельных авторов. Собирательство сравнимо с археологией, это жар в крови. В какой-то момент именно картины из частных коллекций вполне могут перекочевать в национальные хранилища. Так, кстати, и было во все века.

Собирательство живописи целительно для души. Пусть человек соберёт и не большую коллекцию, а всего лишь две-три талантливые картины, но они всё равно заполнят и его дом, и его сердце качественно другим содержанием и осмыслением реальности и себя.

— Вы были инициатором нескольких выставок  на площадях «Триумф-молла». Стало быть, не только знатоков живописи и постоянных посетителей вернисажей, но и обыкновенных людей захватывает интерес к живописи?

— Я вёл статистику — тысячи людей посмотрели работы своих современников. Интерес к выставкам оказался очень большой. И люди приходили самые разные. И холсты и работы нравились  разные. И это — естественно.

image (6)—  А молодёжь? Она идёт смотреть картины?

— Представьте себе, да. Меня воодушевило, что в современной молодёжи есть интерес к прошлому, к тому, что было до них. Люди начали  обращаться к своим истокам.

— А каковы Ваши личные истоки?

— Моя мама родилась, когда моя бабушка, поволжская немка  находилась в ссылке. Я, если так можно выразиться, болен Сибирью. Всегда воспринимал и воспринимаю Сибирь как огромный памятник всей стране. Сколько там полегло народу, сколько крестов воздвигнуто, сколько безвестных могил.

— Вы сами, нигде об этом особо не рассказывая, уже на протяжении долгого времени бескорыстно и практически анонимно занимаетесь обновлением и реставрацией старых памятников на Воскресенском кладбище. Расскажите об этом, пожалуйста.

— А что, собственно, рассказывать?! На Воскресенском кладбище лежит всё саратовское купечество. Вся интеллигенция, все горожане — предки тех, кто числит себя саратовцами в нескольких поколениях.

30167759_1376349972490169_8904600415237199049_oВоскресенское кладбище — это некрополь первых преподавателей Саратовского университета и художественной школы. И при этом там очень много сиротских погостов. Деревья оплетают надгробия, в некоторых местах – настоящий, непроходимый лес.  Есть небольшой круг людей, которые покупают краску, берут с собой тряпки, воду и идут приводить в порядок заброшенные могилы. Для этого, слава Богу, не нужно вступать ни в какие сообщества, группы. Одного желания и готовности потрудиться вполне достаточно.

— Такая  бескорыстная работа на кладбище наверняка склоняет к размышлениям.  О чём думаете, приходя к  древним погостам?

  — О том, что Воскресенское — это место успокоения созидателей и практиков. А мы кто все? Теоретики. Разговорщики. Что от нас останется после нашего ухода? Какая видимая всем красота?   

— В детском парке растёт ведь много цветов, высаженных Вами и вашими единомышленниками?

— В этом нет ничего сверхъестественного!  Это просто посильное и малое облагораживание города, в котором мы живём и который каждый день унижаем. Кто — чем. Плевками, обрывками бумаги, мусором, бычками, сквернословием, ничем не мотивированной агрессией друг против  друга.   

— Роман, как бы Вы охарактеризовали сегодняшнее время?

— Я бы сказал, что почти все мы находимся в состоянии салонного созерцания на фоне глобальных катастроф. Время тщеславия и эгоизма. Самоупоения и ненависти к иному, то есть к тому, чего нет лично в тебе. Та дикая некрофилия, что существует в сегодняшнем интернете, есть свидетельство болезни всего  общества. А общество начинается с семьи. Ненависть транслируется в мир из дома, а не наоборот.  Мы наблюдаем сегодня не только  социальное расслоение, скорее- социальное разложение буквально на всех уровнях.

Девушка в жемчужном ожерелье дер.м. 22х21— И что делать в такой, мягко говоря, негармоничной атмосфере?

— Жить! И работать. Высоко ставить планку и стараться достигнуть её.

— Какова Ваша планка?

— Однажды в бытность учёбы в Петербургской академии, я написал этюд, который показался мне очень интересным. И мой учитель Дина Волкова, именно учитель, а не просто преподаватель, охладила мой пыл  замечательным образом. А пойдём в Эрмитаж, говорит она, приставим твой этюд к стеночке и посмотрим, как он будет смотреться в соседстве с живущими там холстами. «Искусство — это то, что вызывает мурашки». Ещё одно из её утверждений.

— Кто из великих художников прошлого поражает Ваше воображение?

— Многие. Карл Брюллов разве не чудо? Он был  невысокого роста,   вырос практически без материнской ласки.…А какие масштабные полотна  создавал! Он виртуозно творил женские портреты и он же широкой кистью создавал фон, тела, лица.  «Гибель Помпеи» — что-то грандиозное!

Судьба русского художника Васильева просто с ног сбивает. Он  находился под влиянием Крамского, Шишкина. Человек прожил чуть более двадцати лет. Понимал, что умирает и при этом  работал предельно восторженно.

А Левитан? Его печальная и хмурая, холодная, мрачная «Буря» — это  философское завещание живописца. Я сам только недавно это разглядел. Раньше мне эта картина просто не давалась, видел её поверхностно, не заходя вглубь.

20190810_163752— Почему из века в век Россия проходит столь сложный путь?

— Иногда мне кажется, что страдание —  символ нашей державы.  Мы живём в драматичные времена тотального обмана и самообмана, в мире, где бренды одежды, машин, еды, косметики, влияния значат гораздо больше, чем даже та личность, что запустила  бренды.

— А есть ли поэзия, вдохновляющая Вас на творчество?

Моя бабушка читала когда-то стихи. Из той, прежней ещё, былой жизни. Не помню из них даже строчки, но я их подсознательно ищу и надеюсь найти и узнать. И обрести что-то новое и важное через них — в себе.

Вероника Анникова

podsolnuhi. 2015g. h.akr. 90x90

2 комментарии

  • Аноним

    Он не учился в академии. Не надо вводить людей в заблуждение.. это всего лишь были курсы.

  • Хозяин

    Вот читаю про местную художку и не перестаю удивляться-где в городе результаты их творчества? Колхозные глупые скульптуры на Кирова, ширпотреб граффити типа Бодрова? Больше всего на память приходит только писновская убогая высотка-долгострой преподавателей худучилища. Вот и все ассоциации с саратовской «богемой»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.