В спорной книге Мартина Бек Холте утверждается, что бесконечные нефтяные доходы и суверенный фонд благосостояния делают Норвегию всё более раздутой, непродуктивной и нездоровой страной.

В 1969 году компания Phillips Petroleum была готова отказаться от разведки норвежского континентального шельфа, когда решила пробурить последнюю нефтяную скважину — и сорвала джекпот. Это открытие сделало Норвегию одной из богатейших стран мира. Её суверенный фонд благосостояния, созданный для инвестирования средств, сейчас управляет около 2 триллионами долларов, что эквивалентно примерно 340 000 долларов на каждого норвежца. Годами доходы от нефти и фонд благосостояния помогали этой крошечной стране поддерживать низкий уровень безработицы, небольшой государственный долг и широкую сеть социального обеспечения, гарантирующую высокий уровень жизни.

Однако в последнее время ситуация начала давать сбой. Норвежцы стали брать гораздо больше больничных, чем десять лет назад, что привело к росту расходов на здравоохранение. Результаты студенческих тестов снизились сильнее, чем в других скандинавских странах, а критики правительства заявляют, что в стране слишком много бесполезных туннелей и мостов ведущих в никуда.

На фоне растущих опасений, что Норвегия становится раздутой, непродуктивной и нездоровой, норвежцы начали задаваться вопросом: может ли у страны быть слишком много денег?

Норвегия «должна быть магнитом для возможностей и людей. Сейчас наоборот, всё наоборот», — рассказал СМИ Мартин Бек Холте, автор книги «Страна, которая стала слишком богатой». «Нет никаких амбиций, и это на 100% благодаря нефтяному фонду».

Бек Холте, экономист и бывший глава офиса консалтинговой фирмы McKinsey & Co. в Осло, задел страну за живое. Его книга, опубликованная в январе, разошлась тиражом более 56 000 экземпляров в стране с населением всего 5,6 миллиона человек (самое популярное художественное произведение прошлого года было продано тиражом около 80 000 экземпляров). Её идеи стали предметом публичных дебатов, и Бек Холте стал востребованным докладчиком в бизнес-школах, на конференциях и частных встречах. В августе он будет среди четырёх экономистов, которые будут допрашивать министра финансов Йенса Столтенберга на ежегодном политическом мероприятии Норвегии в приморской деревне Арендал.

Расточительные траты

В книге 46-летний Бек Холте приводит примеры расточительных государственных расходов и ошибочных стимулов в Норвегии. Проект метрополитена, соединяющего полуостров на окраине Осло, стоит в шесть раз больше, чем было изначально заложено в бюджете. Налоговые льготы предоставляются проектам по освоению ветряных электростанций или нефтяных месторождений, которые в противном случае были бы убыточными. Домовладельцы влезли в долги, зная, что государство обеспечит их пенсию: соотношение долга к доходу норвежских домохозяйств составляет 220%, что выше, чем в любой другой стране ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития, включает 38 стран).

Книга вызвала множество критики. Эйстейн Ольсен, бывший глава Центрального банка Норвегии, заявил, что работа Бека Холте изобилует неточностями, в том числе преувеличением масштабов замедления роста производительности труда. Исследователи из Статистического управления Норвегии заявили, что книга представляет собой глубоко ошибочную версию экономической истории, и указали на то, что Норвегия — небольшая страна, на которую сильно влияют внешние факторы. Другие же, например, экономист Эспен Хенриксен, отметили, что, хотя Бека Холте, возможно, и запутал некоторые цифры, он точно передал чувства норвежцев. Как написал Хенриксен в своей колонке ранее в этом году, название книги больше соответствовало бы духу книги: «Страна, которая должна была быть ещё богаче».

Тем не менее, есть множество данных, подтверждающих опасения Бека Холте.

Норвегия тратит на образовательные учреждения больше, чем любая другая страна ОЭСР, за исключением Люксембурга: годовые расходы на одного учащегося от начальной до высшей школы составляют около 20 000 долларов, что довольно много по сравнению со средним показателем по ОЭСР, составляющим около 14 000 долларов. При этом, стандартизированное международное тестирование показывает, что результаты норвежских школьников ухудшаются. С 2015 года результаты норвежских 15-летних школьников в рамках Программы международной оценки учащихся снизились по математике, естественным наукам и чтению и теперь ниже среднего показателя по ОЭСР. В декабре прошлого года Эрна Сульберг, лидер оппозиционной Консервативной партии страны, заявила, что Норвегия находится «на грани катастрофы в области естественных наук», которая ставит под угрозу её экономическое будущее.

Эксперты называют несколько факторов сложившейся ситуации: институциональную самоуспокоенность, растущую долю иностранных студентов, растущие проблемы с психическим здоровьем и увеличивающийся разрыв в навыках, вызванный социально-экономическим неравенством.

Медленный рост

Норвегия также тратит в четыре раза больше средств, чем в среднем по ОЭСР, на пособия по инвалидности и болезни — около 8% ВВП, — в то время как работающие полный рабочий день люди в среднем берут 27,5 больничных дней в год, что является самым высоким показателем в ОЭСР. Некоторые критики связывают высокий уровень заболеваемости с щедрой системой социального обеспечения страны: Норвегия предоставляет полную заработную плату, ограниченную уровнем выше средней заработной платы, за непрерывный больничный до 12 месяцев, что является частью того, что Международный валютный фонд назвал «дорогостоящим и искажающим систему социального обеспечения».

Недостаточная отдача от вложенных средств в образование и аномальный статус больничных — это симптомы проблем с более фундаментальным показателем, который вызывает беспокойство наблюдателей: самым медленным ростом производительности труда среди богатых стран за последние два десятилетия.

«Существует проблема с производительностью экономики в целом, и особенно тех секторов, которые должны фактически двигать экономику вперед — обрабатывающей промышленности и высокотехнологичных секторах, которые являются движущей силой экономики других стран», — заявил Хансйорг Блёхлигер, руководитель отдела по Исландии и Норвегии парижского отделения ОЭСР.

Между тем, есть признаки того, что инновации затормозились. Инвестиции в исследования и разработки, измеряемые в процентах от ВВП, сократились после пандемии COVID-19, а недавний отчет Норвежской ассоциации венчурного капитала и прямых инвестиций показал, что в прошлом году в Норвегии было меньше раундов финансирования на ранних стадиях для новых предприятий, чем когда-либо ранее.

Некоторые руководители бизнеса также критикуют налоговый режим, который, по их словам, ставит под угрозу успех. Несколько известных и богатых норвежцев променяли фьорды на Швейцарские Альпы, где налоговое бремя ниже.

«Мы выбираем модель, которая не вдохновляет на капиталовложения», — заявил Пал Рингхольм, директор по инвестициям консалтинговой компании Formue, управляющей активами на сумму около 17 миллиардов долларов. Норвегия — это «место, которое должно привлекать таланты со всего мира, где бизнес и финансы должны процветать. Но мы решили поступить наоборот, и это странно, ведь у нас одно из самых богатых государств в мире».

Предостерегающая история

По словам Беча Холте, государственные расходы на инфраструктуру слишком высоки, а их экономическая эффективность вызывает сомнения. В качестве примеров он приводит 2,6 миллиарда долларов на разработку проекта по улавливанию углерода, коммерческая жизнеспособность которого остаётся неясной, и железнодорожную линию, строительство которой ведётся с 2019 года, которая может обойтись в 300 миллионов долларов за километр и, возможно, будет достроена только через пять лет.

Хильде Бьёрнланд, профессор и экономист норвежской бизнес-школы BI, заявила, что страна страдает от «скрытой голландской болезни», имея в виду, как открытие природного газа в Нидерландах повлекло за собой промышленный спад на фоне укрепления национальной валюты, что сделало экспорт менее конкурентоспособным. До сих пор Норвегии удавалось избегать этой участи, но высокие социальные выплаты и низкий рост производительности труда подрывают её успех, отмечает она.

Хотя добыча ископаемого топлива достигла пика два десятилетия назад, доминирование этой отрасли в Норвегии возродилось благодаря резкому росту спроса в Европе после санкций против России из-за конфликта на Украине. Сегодня на нефтегазовый сектор приходится 21% ВВП Норвегии.

Для подобных богатых ресурсами стран Норвегия с одной стороны представляет собой как хороший пример того, как создавать структуры для управления этим богатством, а с другой поучительную историю о важности инвестирования доходов в другие сектора для создания более сбалансированной экономики.

Гигантский суверенный фонд благосостояния страны, созданный в середине 1990-х годов, был призван диверсифицировать денежные потоки от продажи нефти, инвестируя их более широко в различные отрасли и регионы, защищая внутреннюю экономику от инфляции. Ключевой мерой предосторожности было разрешение использовать только ожидаемую годовую доходность, которая в настоящее время составляет 3% фонда, для покрытия дефицита бюджета.

Это в целом соответствовало своему назначению примерно до 2012 года, когда стоимость портфеля начала стремительно расти. Сегодня фонд стоит почти 2 триллиона долларов, что означает, что политики могут оставаться в рамках бюджетных правил и при этом наполнять государственный сектор деньгами. Сегодняшние изъятия из фонда покрывают 20% годового бюджета Норвегии, тогда как два десятилетия назад этот показатель составлял менее 10%.

Известные риски

Слон в комнате – вот долгосрочная судьба нефтяных скважин страны. Норвежское управление по морским ресурсам, нефтегазовое ведомство страны, ожидает, что производители продолжат добывать нефть и после 2050 года. Но переход к периоду, когда углеводороды будут играть менее значительную роль в экономике, вероятно, будет непростым. Более 200 000 человек – 10% рабочей силы частного сектора – заняты в нефтяной, газовой и смежных отраслях. Эти рабочие места, а также приток средств в суверенный фонд благосостояния, находятся под угрозой, поскольку доходы начинают постепенно иссякать.

На данный момент в Норвегии сохраняется относительно высокий уровень жизни. Но опасения, высказанные в книге Бех Холте, не являются чем-то из ряда вон выходящим. Чиновники Центрального банка Норвегии и другие организации годами предупреждали о рисках. Еще в 2014 году экономист Карен Хелен Ультвейт утверждала, что богатство ископаемыми ресурсами сделало страну «испорченной по сравнению с тем, какой она была пару десятилетий назад». Бек Холте говорит, что видит сходство между Норвегией и США — он сравнивает нефтяной фонд с «неограниченным спросом» на государственный долг США — и богатыми сырьевыми ресурсами правительствами стран Ближнего Востока. По его словам, он написал свою книгу как сигнал тревоги для норвежцев.

«Я старался писать так, чтобы вызвать негодование, к лучшему или к худшему», — сказал он на конференции в апреле. В числе предлагаемых в его книге решений — резкое сокращение налогов и государственных расходов, а также введение более строгих правил изъятия правительством средств из суверенного фонда благосостояния.

Тем временем бывший консультант сравнил экономику страны с неким наследством. «Мы стали наследниками, нам дали в банке сумму, в шесть раз превышающую нашу годовую зарплату, и поэтому мы выбрали лёгкий путь», — сказал он в апреле. «Мы упускаем величайшую возможность, которая когда-либо была у западной страны в современной эпохе».