Дипломный спектакль о домашней тирании, сыгранный студентками мастерской доцента Саратовского театрального института Олега Загумённова, 29 ноября на сцене Саратовского ТЮЗа, был пугающе современен.

«Дом…» - это пьеса, в которой играют одни женщины, и это одно из самых горьких произведений испанского поэта и драматурга Федерико Гарсия Лорки, созданное им незадолго до собственной трагической гибели в 1936 году. В афише десять имён действующих лиц и исполнителей, у восьми из которых значимые роли, пропитанные жаром страстей и боли. Автору этих строк довелось увидеть два показа с почти полностью разными составами и разными красками в творческой палитре.

Действо разворачивается на фоне декораций, передающих стильный аскетизм состоятельного испанского дома: деревянное кружево стульев, добротный круглый стол, двери комнат-келий, поскольку монастырское явно довлеет над мирским и уж тем более, девическим.

Все девушки - строго в черном. События развиваются с ударов колоколов, с домашнего молебна - плача по покойному главе семейства и с насмешливого стёба одной из двух служанок (яркая сцена от Валерии Санниковой). Властная мать Бернарда Альба грозит дочерям семью годами беспрекословного траура.

В исполнении Елизаветы Орёл (первый показ, сдача спектакля) она хороша собой и воплощает холодное достоинство и отрешённость сердца. Она - мать большого семейства, дочери для неё что-то вроде выгодных инвестиций. Вдова просто не умеет выражать свои чувства по-другому - она любит, лишь наказывая и надзирая. Эта Бернарда вызывает и ярость, и жалость одновременно, ведь исполнительнице удалось передать сам дух гордыни, той испанской кичливости, который губит любое живое чувство. Хотя справедливости ради надо сказать, в спектакле есть чудесная сцена, когда она обнимает девочек, и сердце тает, глядя на них.

А вот высокая, фактурная, подобная героине античной трагедии Бернарда Алины Тужилиной показалась сначала куда более беспощадной, стальной. Потом пришло понимание: юная актриса показывает нам уже убитую душу своей героини, душу, просто неспособную спасать, понимать, жалеть, наученную только держать домашних в ежовых рукавицах. А в самом финале спектакля в этой Бернарде и вовсе проступает нечто мертвенное: перед залом пролетает женщина, перешагнувшая роковую черту, разделяющую жизнь и смерть.

Бернарда Елизаветы Орел вызвала слёзы, Бернарда Алины Тужилиной – мурашки, но обеих исполнительниц можно поздравить с красивой театральной магией!

Понсия – почти что компаньонка хозяйки дома, и это один из сложнейших образов в пьесе. Эдакий народный характер в разливе: насмешливая и душевная, порой надоедливая, сметливая, читающая знаки судьбы, любящая и ненавидящая свою хозяйку. Александра Романихина просто «пропела» эту роль, вжилась в неё настолько, что даже чисто внешне мастерски состарила себя. Молоденькая девушка примерила на себя полувековую женскую жизнь, не прибегая к искусственным краскам - её гримом стала игра, за что ей искреннее браво!

Младшая дочь Бернарды Альбы – Адела, самая юная, хорошенькая, сверкающая. Та, что решилась на бунт, на побег к любимому - жениху старшей дочери. На сдаче спектакля в роль Аделы вжилась пластичная, с танцевальной походкой девушка-огонь Ольга Бакулева, а премьеру сыграла Дарья Солопова. В первой Аделе больше греха и чувственности, во второй ощущается и бередит сердце душа ребёнка. Танец и той, и другой зачаровал.

Еще одна дочь Альбы, Амелия, - голос милосердия в этом оголтелом женском террариуме. И Виктории Чайниковой, и Анастасии Фирсовой досталась совсем небольшая по объёму, но весьма значимая роль. Амелия олицетворяет протест против уличной и домашней расправы, любовь-сострадание, девичью нежность, и романтическая красота обеих артисток - словно виньетка, очертившая роль, которую обе девушки прожили мягко, нежно и сострадательно. На единой волне любви не только к своему окаянному сценическому семейству. К людям вообще.

А вот с Магдаленой не случилось ни любви, ни трагедии, ни сострадания. Ни-че-го! Кира Бондаренко постигала и играла ту, с кем не случилось, в сущности, самой жизни. Задача не из лёгких, но Кира с ней справилась.

Ангустиас - еще одна Альба с несостоявшейся судьбой, старая дева 39 лет от роду. Некрасивую испанку привели на сцену яркая внешне Вера Андросова и нежная, лиричная, напоминающая барышню из дворянского гнезда Алиса Шестерикова. В ее прочтении преобладает покорность судьбе, горемычность, сломленность, а Ангустиас Веры Андросовой получились более дерзкой, способной на противостояние.

Мария Хосефа – роль-испытание, это мать шестидесятилетней Альбы, и она не только стара, но еще и с ярко выраженным «приветом». Старуха, кричащая о том, что она тоже хочет замуж, старуха с цветком в волосах и неистово яркой помадой на губах может выглядеть гротескно, пошло или даже анекдотически, как клоунесса. Но Карина Бабаева счастливо избежала упомянутых клише. Её Мария Хосефа трагична, как героини античных трагедий. Её проклятья - поистине шекспировские. И, увы, они сбылись...

Ибо среди дочерей Бернарды Альбы есть еще одна - Мартирио. Вот уж о ком слова Лорки – «у ревности душа темна». Девушка, утверждающая, что она «хилая и некрасивая, и ни один мужчина на меня не посмотрит», влюбляется в красавчика Пеппе, жениха одной сестры и любовника другой. Влюбляется и отдаёт юную сестру на расправу матери.

И с яростной, дикой завистью говорит уже о погибшей Аделе: «Счастливая, трижды счастливая, он её любил». Маленькую носительницу личного ада привели на сцену Полина Самоседкина и Кира Ляхова. У Полины образ получился более мягкий, что ли. Веришь, что такая Мартирио тоже способна покончить с собой во имя любви. А персонаж Киры Ляховой, ведьма в ореоле красиво распущенных светлых волос! Такая Мартирио убьёт и дважды, и трижды, лишь бы устранить соперницу. Даже если объект любви ей не достанется.

Душа Испании? Или просто жгучая женская душа? Овации за зрительский ужас!

Десяти молоденьким студенткам удалось погрузиться в пекло испанского дома, в ад запертой чувственности, подавленной воли. Лишь однажды узницам Бернарды Альбы удается сбросить оковы – в танце Аделы и её сестёр. На столе, в зеленом, как весенние луга, платье, под прекрасную музыку. Этот танец - мечта о полёте счастья. И та же музыка звучит, когда становится ясно, что девушки больше нет - мелодия договаривает то, что не посмели сказать уста.

Страшную драматургию осилили студентки театрального вуза. Их мастер словно сделал и им всем, и публике больную и шокирующую прививку от любых видов надругательства над душами. Играть такое сложно, больно, но крайне желательно. Чтобы проверить себя не только на актёрское мастерство, но и на способность чувствовать.

Смотреть такое трудно, но необходимо. Чтобы испытать своё естество на человечность, чтобы не разучиться резонировать с жизнью и людьми - ближними и дальними. И не дай Бог никому таких домов в реальности!

Вероника Анникова

Фото Дмитрия Кондратова