Бывшие башкирские активы бизнесмена Камиля Аблязова спасет «Уральский лес» с саратовскими корнями

Спасать банкротящиеся предприятия Башкирской лесопромышленной компании будут с помощью инвестора. Выручить тонущие активы готов московский бизнесмен, экс-глава управления лицензирования Роснедр Вадим Согияйнен.

Инвестора назвал глава Башкирии Радий Хабиров. Представитель Согияйнена подтвердил, что в спасение БашЛПК будет вложен 1 млрд рублей до конца мая, пишет «Коммерсант». Всего долги группы составляют порядка 3 млрд рублей.

Президент Башкирии назвал Согияйнена якорным инвестором. По его словам, тот собирается сохранить всю сырьевую базу и кадровый потенциал попавших в банкротство компаний, погасить долг за аренду лесных участков и развивать предприятия. При этом Согияйнен был представлен как собственник компании «Уральский лес». Такая организация действительно есть в Уфе, но с 2019 года она записана на Ногмана Тасмуханова, который ранее возглавлял ООО «Башкирские лесоперерабатывающие заводы» и даже саратовский мясокомбинат «Дубки».

О спасении БашЛПК за счет инвесторов власти республики ратуют с прошлого года. В августе 2019 Радий Хабиров обращался к банкам-кредиторам с просьбой поддержать холдинг и предлагал согласовать передачу его активов «Уральскому лесу» как стратегическому инвестору.

Эта компания появилась в 2018 году и в первый год существования получила 7,9 млрд рублей выручки. Сам Вадим Согияйнен ее собственником не является и, как утверждает «Коммерсант», до сих пор бизнеса, связанного с лесной промышленностью, не имел.

Тем не менее, «Уральский лес» уже приступил к выведению БашЛПК из пике. В возобновление производства на фанерном и фанерно-плитном комбинатах вложено 650 млн рублей, и до конца мая сумма дорастет до 1 млрд. Средства были использованы на запуск законсервированных производств, оплату долгов перед ресурсниками и части обязательств перед банками.

Как заявил директор «Уральского леса» Василий Маловиченко, фанерный комбинат уже вышел на полную мощность и производит по 320 кубов продукции в сутки, 70% уходит на экспорт. А фанерно-плитный комбинат, по его словам, скоро должен выйти на производство 220 кубометров продукции в сутки.

БашЛПК выступает учредителем нескольких компаний, из них ООО «Уфимский фанерный комбинат», ООО «ЛЗК «Башлеспром», АО «Амзинский лесокомбинат» и ООО «Уфимский фанерно-плитный комбинат» находятся в разных стадиях банкротства. Лесопромышленный холдинг имеет обязательства на сотни млн рублей перед несколькими банками, включая Сбербанк, Юникредит, Ак Барс Банк. Самый крупный долг у него накопился перед банком ВТБ — 1,38 млрд рублей.

Основателем компании был саратовский предприниматель Камиль Аблязов, когда-то пришедший в Башкирию именно как инвестор, чтобы вывести из кризиса лесопромышленную отрасль. Но в 2018 году, примерно в то же время, когда на фанерно-плитном комбинате началась процедура наблюдения, он вышел из состава компаний, связанных с БашЛПК. В апреле этого года банк ВТБ подал в Арбитражный суд Саратовской области иск о личном банкротстве Камиля Аблязова, выставив ему требования на 100 млн рублей.

Также было объявлено, что «Уральский лес» заключил два крупных договора на поставку лесоматериалов с газовыми компаниями и ведет переговоры с железнодорожниками. Как утверждает правительство Башкирии, до осени лесопромышленный холдинг должен полностью развязаться с долгами и начать полноценную работу.

В банкротном деле Уфимского фанерно-плитного комбината отражена передача «Уральскому лесу» в аренду на 11 месяцев оборудования и техники предприятия, сделку одобрили в конце апреля. Кроме того, часть имущества комбината получило в аренду ООО «Леспромкама», а с «Уральским лесом» комбинат также подписал договор купли-продажи древесины по 120 рублей за кубометр на срок до конца 2021 года. Персонал комбината переведен на работу в «Уральский лес».

По оценке экспертов, при благоприятных условиях вложения в спасение БашЛПК могут окупиться в течение трех лет. Это крупное производство, ориентированное на экспорт. Но многое будет зависеть от ситуации на рынках сбыта.

2 комментарии

  • Аноним

    Газета «Земское обозрение», 23 мая 2020.

    Гнилая неготовность власти к эпидемии-1
    Власть России оказалась абсолютно неготова к эпидемии короновируса в основных направлениях своей деятельности: законодательном, организационном, материально-техническом.

    Можно бы вспомнить насмешку над генералами, которые всегда готовятся к прошлой войне (Уинстон Черчилль не претендовал на авторство и в своих мемуарах «Вторая мировая война» написал следующее: «В Британии есть шутка, что Министерство обороны всегда готовится к прошедшей войне»). Но, и к прошлой войне готовность оказалась малозаметной, и вообще не смешно.

    1.ПРАВОВАЯ НЕСПОСОБНОСТЬ

    Логика законодателя до эпидемии была такой: есть права и свободы человека (глава 2 конституции), и в РФ не должны издаваться законы, их отменяющие или умаляющие (ст. 55 конституции). За единственным исключением: в условиях чрезвычайного положения (ст. 56 конституции). Для эпидемий российские власти заранее приготовили аж три специальных закона:

    -ФКЗ-3 от 30.05.01 «О чрезвычайном положении»,

    -ФЗ-68 от 21.12.94 «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»,

    -ФЗ-52 от 30.03.99 «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения»,

    а также обеспечивающие их исполнение (и наказания за неисполнение) правовые нормы в других законах и кодексах, подзаконных актах правительства, министерств и ведомств.

    Когда же эпидемия началась, всё вдруг неожиданно и без объяснений изменилось. Вместо исполнения законов началось судорожное «ручное управление». Законы принялись править. Госдума ускорила свою творческую машину, от неё не отставали правительство, министерства и ведомства.

    Конституционный режим и старая правовая логика полностью изменились.

    Во-первых, власть сказалась как бы «коронодиссидентом» — то есть, признала эпидемию незначительной и ситуацию обычной (дело житейское), а не чрезвычайной, и поэтому чрезвычайное положение не ввела.

    Во-вторых, одновременно власть сказалась как бы «коронофобом» — то есть, 1 апреля 2020 года Госдума ввела в закон новый режим «повышенной готовности», а также право правительства устанавливать обязательные для исполнения гражданами и организациями правила поведения при введении режима повышенной готовности (новые подпункты «а1» и «а2» ст.10 ФЗ-68). По-сути, этим актом были отменены глава 2 и статьи 55-56 конституции, о коих выше я напомнил.

    Теперь отмена и умаление прав граждан возможно не только в условиях чрезвычайного положения, но и в условиях «повышенной готовности». Уже это настораживает: когда законы принимают не депутаты, а министры и губернаторы, хотя ЧП нет.

    Впрочем, правила эти утверждены правительством РФ уже 2 апреля 2020 года (постановление №417), и в них ничего неожиданного нет, например: граждане обязаны носить медицинские маски или перчатки только в случае их предоставления органами исполнительной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления и организациями (подпункт «в» пункта 3).

    В-третьих, ранее неведомый правовой режим «повышенной готовности» вместе с обильным нагнетанием паники через СМИ, вместе с передачей полномочий сверху вниз, очень сильно замутил воду, что понравилось любителям половить в мутной воде рыбку. Психологически правоприменительная практика, и ранее не самая устойчивая, пошла вразнос. По-сути, каждый сержант полиции в патруле, каждый муниципальный чиновник на торгах или при рубке деревьев, стал сам себе законодатель.

    Один лишь пример из множества. Человек в булочной покупает хлеб, но ему отказывают в продаже из-за того, что без маски. С одной стороны, по Гражданскому Кодексу магазин не может отказать покупателю в обслуживании, а дискриминация человека (а здесь как раз дискриминация по признаку наличия или отсутствия маски) запрещена конституцией (ст.19). Ни федеральные законы, ни постановления правительства не обязывают людей носить маски, если их человеку не выдали бесплатно — об этом сказано выше. Но, с другой стороны, есть указ мэра Москвы с 12 мая использовать маски и перчатки (пункт 9.4 указа № 55 от 7 мая 2020 года). Возникает правовая неопределённость, отданная на усмотрение участников и судей спора. Уточню: я здесь совсем не о пользе или вреде масок, речь исключительно об уровне и качестве нормотворчества.

    А что уж говорить о таких обескураживающих новациях, как «принудительная самоизоляция»? Оксюмороны из литературной фигуры речи становятся юридическими формулами…

    Старые, «доэпидемные» законы оказались негодными: часть правовых норм не применили, часть правовых норм стали срочно менять. Правовое бессилие власти.

    Часть1. Продолжение следует.

    Игорь Сухарев

  • Газета «Земское обозрение», 24.05.2020: ОРГАНИЗАЦИОННАЯ НЕСПОСОБНОСТЬ

    Как мыслилось до эпидемии управление страной в период эпиднмии? Это написано в трёх вышеупомянутых законах: ФЗ-68, ФЗ-52, ФКЗ-3:

    1.Страной в период эпидемии управляют те же и так же, что и до эпидемии. На Роспотребнадзор как федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий государственный санитарно-эпидемиологический надзор, ложится большая дополнительная нагрузка, однако, никаких дополнительных полномочий по ФЗ-52 от 30.03.99 «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» он не получает.

    2.Если на отдельной территории из-за эпидемии введено чрезвычайное положение, то управлять ею может: (а) временный специальный орган или (б) федеральный орган (ст.22 ФКЗ-3 от 30.05.01 «О чрезвычайном положении»).

    3.В чрезвычайной ситуации на уровне страны координационным органом является Правительственная комиссия РФ по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций и обеспечению пожарной безопасности, во главе с министром МЧС. Её полномочия может возложить на себя правительство. На уровне регионов, министерств и ведомств аналогичные комиссии возглавляют их руководители (ст.4.1 ФЗ-68 от 21.12.94 «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»).

    И опять всё пошло не так!

    МЧС вообще оказалось не у дел. Правительственная комиссия не была создана, и её полномочия не возложило на себя себя правительство.

    Взамен вдруг были созданы новые, ранее не предусмотренные органы:

    -Координационный совет при правительстве по борьбе с распространением новой коронавирусной инфекции на территории России, во главе с председателем правительства,

    -Рабочая группа Госсовета по противодействию распространению коронавируса, во главе с мэром Москвы.

    Оба эти органа законами не были предусмотрены и никаких иных функций, кроме совещательных, иметь не могут.

    Часть противоэпидемиологических полномочий передали регионам — хорошо, это было предусмотрено ст.5.1 ФЗ-52. Но, кто не совещался и координировал, а именно руководил на федеральном уровне? Президент самоизолировался в секретном бункере, время от времени их недр обращаясь к народу или к правительству. Правительство и его координационный совет малозаметны. Де-факто, в масштабе страны самым влиятельным оказался С.С.Собянин. Именно его тактику и методы применяли и применяют в регионах, а местные постановления об ограничительных мероприятиях почти дословно копируют московские указы.

    Опять же, старые, «доэпидемные» организационные структуры оказались негодными: ввели новые, но и те неэффективны, а по факту руководителем противоэпидемиологической деятельности в стране оказался мэр столицы при помощи президента.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.